Новая серия картин-принтов «Империя добра» Константина Латышева, совсем недавно уже частично демонстрировавшаяся на выставке номинантов премии Кандинского здесь же, в Центре современного искусства «Винзавод», выполнена в излюбленной эстетике художника, балансирующего между соц- (или поп-) артом, рекламой, плакатом и комиксом, но есть не самыми затейливыми жанрами. Это по-прежнему визуально-вербальные шутки, где компьютерные изображения анилиновой расцветки дополняются неожиданными подписями разной степени абсурдности и распространенности – и наоборот. Образ и текст сопряжены в работах Латышева в неразделимое целое: они поддерживают друг друга, хотя и работают в резком контрасте, как цирковые коверные, своего рода Бим и Бом. Художник и предлагает зрителю некоторое цирковое представление от искусства – избыточное, яркое, не отягощенное глубокими философскими смыслами и софистическими сценариями, но при этом технически изощренное, радующее глаз и поднимающее настроение.

Произведения Латышева не стесняются нравиться, навязывать себя с откровенностью рекламного агента (сам автор сегодня много работает в дизайне), презирать хороший вкус. «Суперэлитная, эксклюзивная, ультраплюс-экстракартина» – написано на одной из работ под портретом веселой незнакомки гламурно-похабного вида. И это очень точное ироничное самоопределение всего нынешнего искусства бывшего члена группы «Чемпионы мира», самой «оттяжной» и брутальной в перестроечной Москве. Латышев повзрослел, вроде бы остепенился, превратился в известного и дорогого художника, но по-прежнему дерзит и хулиганит, не признавая ничего святого. Героями его изобразительных анекдотов являются не только «новые русские» с глобусом или букетом цветов в руках, но и Президент, Патриарх, Пушкин, Толстой, Достоевский, даже Бен Ладен, которого, согласно авторской версии, ожидает скорый арест на Черкизовском рынке. Но это не публицистика, памфлет или социальная сатира (хотя за таковую можно принять, например, «портрет» автомата Калашникова с подписью «Миротворец»). Это шутейный театрик, работающий по законам бессознательного, с актерами-фантазмами в главных ролях.

Об особых отношениях бессознательного и остроумия писал еще Зигмунд Фрейд, объясняя наши юмористические реакции желанием вернуться в детство, которое, как известно, не знает комического. Смех ребенка – смех от чистого удовольствия, а не от игры ума. Совершенно органическая комедийная эстетика Латышева и является такой попыткой наивного смеха, несмотря на узнаваемые социальные реалии, возникающие цитаты, лингвистические игры, некоторую беллетристичность (отдельные подписи похожи на микроновеллы), неожиданную для этого простого (в лучшем смысле слова) искусства. Тем не менее его – искусство – не надо переоценивать и усложнять, относясь к нему слишком серьезно. Такой подход лишь вредит удовольствию от созерцания минималистичных в сущности работ, похожих по наивности приема на фонтаны слез из раскрашенных глаз клоуна на арене цирка. Латышев, в отличие от своих старших коллег-концептуалистов, не фокусник и не акробат, он – именно рыжий клоун.

Когда задумываешься о творческом успехе художника Константана Латышева, то ждешь от самого себя ученых рассуждений и твердых рецептов. Но в голову ничего не приходит, только очень хочется смеяться. «Комическое является ожиданием, вылившимся в ничто», -- утверждал великий Кант. Вот это, пожалуй, и есть единственное точное определение произведений Латышева, в том числе из новой серии с говорящим оптимистичным названием «Империя добра».

Федор Ромер