Выставочный проект Ростана Тавасиева «Милки Вэй» демонстрирует нам скрытую доселе сторону личности художника, вызвавшего общественный резонанс дерзкими интерпретациями традиций поп-арта и широким использованием в качестве персонажей мягких игрушек. «Милки Вэй» – это одиннадцать работ, виртуозно сочетающих черты станковой картины и ассамбляжа, изображающих усыпанное звездами ночное небо – несмотря на то, что сам Ростан уже обращался к этому мотиву в проекте «Синтепон», он остается редким и, безусловно, рискованным для современного мастера. Как риск следует оценить и тот факт, что полюбившиеся широкому зрителю  игрушки теперь применяются весьма ограниченно. Вместе с тем, существенно усилена живописная часть, где прослеживаются явные параллели с «живописью цветового поля», всплывают ассоциации с сакральной драмой Ротко и интеллектуализмом Райнхардта, а использование эмоциональной выразительности прорезей вызывает в памяти произведения Л. Фонтана.

Нарочито упрощенные, стилизованные изображения звезд рождают массу исторических аллюзий – египетские росписи, астрология Ренессанса, масонская символика. Но, думается, лучше понять устремления Ростана можно, найдя в них близость к основам античного мировидения. Творческая интуиция предъявляет нам КОСМОС, усеянный отблесками звезд – проявлениями творческого разума – ЛОГОСА, противостоящий уродству и суете повседневности – ХАОСУ. Художник оставляет и ключи к высшему порядку – понятные и узнаваемые предметы – отвес, ракету, бантик, уголок, одновременно иронизируя и усиливая гуманистическое звучание целого.

Говоря о философской платформе проекта, нельзя не вспомнить также о дерзновенных и проникнутых бесконечной любовью к человечеству идеях Русского космизма – «Философии общего дела» Н.Ф. Федорова, отчасти утопических, отчасти ставших нашим настоящим теориях Циолковского и Чижевского. Важнейшая сторона учения Федорова - идея регуляции, включающая в себя покорение природы, усовершенствование человеческого организма (вплоть до окончательной победы над смертью) и – как актуальный вариант решения проблем истощения земных недр и расселения человечества, обретшего бессмертие – масштабную космическую экспансию. С точки зрения Федорова и его последователей, покорение и решительное преобразование космоса рассматривается как историческая данность, вытекающая из невозможности достичь регуляции на Земле, территория которой в скором времени будет полностью освоена, а недра опустошены….Этот впечатляющий идеалистический пласт национальной философии, а также воспринятые через нее кантианские установки (незабвенное «звездное небо надо мной») придают выставке Ростана особую глубину – и – оценим решительность автора! – особую полемическую остроту, учитывая философские предпочтения подавляющего большинства нынешних российских интеллектуалов.

Не менее значимо и поколенческое послание, заложенное в экспозиции. Для представляемого Ростаном поколения молодежи, судьба которого объединяет две эпохи, две различные знаковые системы, брэндовая символика пресловутого шоколадного батончика сплавлена с покрытым крупными звездами милым пластилиновым занавесом ежевечерней детской передачи – и это сообщает выставочному пространству особый доверительный настрой. Такая интимность в сочетании с настойчивостью в указании истинных целей превращает созерцание новых работ Ростана Тавасиева в сложный духовный процесс, имеющий целью извлечение сокровенных воспоминаний из глубин личного опыта и, в конечном счете, уподобление гостя галереи тому мыслителю, что когда-то, стоя под звездным небом, размышлял о непреложности морального закона.