В творчестве Дональда Султана, деликатное дело изображения цветов и фруктов становится мускуларной, монументальной работой. Вместо масла по холсту, художник кладет квадраты линолеума по мазониту, вырезает в покрытии контуры избранных им предметов, заливает абрис штукатуркой или дегтем и затем закрашивает их, чтобы достичь насыщенной и густой фактурой поверхности. Грандиозный масштаб повседневных объектов, интенсивность цвета, преувеличенный контраст позитивного и негативного пространства – все это абстрагирует органичные предметы, в то время как прямоугольная решетка полового покрытия выравнивает изображения, размазанные по линолеуму.
Начав свои эксперименты с нетрадиционными материалами во время аспирантуры в Художественном институте Чикаго в 1970-х, Султан последовательно создавал характерный стиль. Его творчество объединяет грубую силу процесс-арта и псевдомультяшную фигуративность New Image Painting (новая изобразительная живопись) – самые влиятельные течения в живописи этого времени. Как стальные листы Ричарда Серры или краски для рекламных щитов Джеймса Розенквиста, линолеум и смола Султана представляют собой индустриальную продукцию, употребляемую в создании нечеловеческого искусства. Решетка линолеумовых квадратов так же вызывает ассоциации математической имперсональности и массового производство, подобно сериальной продукции отца-основателя минимализма, Дональда Джадда.
Иначе говоря, творчество Султана занимает прочное место в традициях американского модернизма. Но при этом нельзя не заметить, что художник принадлежит и другой, более старой традиции – натюрморт. Но если фламандские мастера XVII века стремились к оптической иллюзии реальных цветов и продуктов, то в произведениях Султана насыщенный черный цвет и подчеркнутое присутствие бытовых веществ агрессивно заявляют о неестественности, о сугубо субъективных авторских представлениях о форме и о красоте. Изображая «мертвую натуру» в неживой синтетике, Султан – идеальный натюрморист для постиндустриальной Америки.
Brian Droitcour
