07 Февраля, 2008

Picture yourself in a boat on a river

With tangerine trees and marmalade skies

Somebody calls you, you answer quite slowly

The Beatles, Lucy in the sky with diamonds

Gotham City– это фикция, утопия, реально не существующее место. Вместе с тем, это фикция, которая как раз подразумевает наличие реального места. Из комиксов и голливудских фильмов мы знаем, что в городе Gotham City живет Бэтмен – супергерой, вечный борец со злом в этом огромном городе. Уже в 1807 году Вашингтон Ирвинг окрестил Нью-Йорк литературным псевдонимом Gotham, который мы также встречаем у Эдгара Аллана По в произведении «Повседневная жизнь Готхэма» или « Будни города Готхэм». Но Gotham City (времен Бэтмана) предстает как зеркальное изображение Нью-Йорка конца 20 века как раз в то время, когда он повсеместно становится воплощением устрашающего монстра, каким в действительности является любой разрастающийся мегаполис. Но, однако, уже давно не один Нью-Йорк является олицетворением Gotham City. Gotham City – повсюду. Не важно, идет ли речь о Нью-Йорке, Шанхае, Лагосе или Москве. Gotham City – город глобального масштаба. Художественным кредо Антонио Хирбеса является фотография. Его работы выходят сериями. После создания целого ряда натюрмортов с изображением цветочных композиций и исторических портретов, он посвятил себя архитектуре. Gotham City после Cuarderno и Forbidden City (запрещенный город) - третья попытка вторжения в мистику города. Gotham City – конгениальное название. Потому что фотомонтаж этой серии – фикция, но фикция немыслимая без реальных образов. Эти образы схожи с кинофикцией в том, что мы в равной степени очарованы как привлекательностью и эстетическим шармом этих причудливых структур так и фантасмогорией архитектуры, придуманной голливудскими сценаристами для изображения обители Бэтмена. Антонио преобразует архитектурные мотивы, которые он запечатлевал во время своих многочисленных путешествий, и структурирует их по-новому, иногда, практически, до неузнаваемости. Для этого он использует приемы, к которым прибегают в кубизме, футуризме, дадаизме. Эти приемы пропагандируются Эль Лисицким как visual engineering. На сегодняшний день – обычные приемы, доведенные, однако, Антонио Хирбесом с помощью компьютера до совершенства, когда простое кажется сложным и наоборот. Совершенно неожиданно мы переживаем то самое впечатление, которое испытываем в детстве, смотря в калейдоскоп, испытывая при этом безграничное счастье. Причем узоры, складывающиеся из пестрых осколков, становятся еще красивее, если зафиксированное изображение в череде удивительных картин получается в результате прямого взгляда на действительность, который может многогранно преломляться.

Самым шокирующим в фотомонтажах Антонио, пожалуй, является то, что, глядя на них, мы тат час же забываем все, что пришло нам на ум, и смотрим, словно в первый раз с широко раскрытыми глазами на нечто доселе неизведанное. Это и сбивающая с толку геометрия линий, и головокружительные орнаменты, заставляющие нас погружаться в воображаемые глубины, взлетать на невиданную высоту, или затеряться в лабиринтах идеального города. Невиданные форматы открывают нам головокружительные перспективы и пути, которые в итоге могут завести и в тупик. Все это кажется нам чужим, эксцентричным, сохраняющим дистанцию и в то же время чрезвычайно привлекательным. Фотографии можно сравнить с тщательно закодированными посланиями, которые мы пытаемся расшифровать, и при этом не замечаем, как глубоко мы уже проникли в это таинство и фактически находимся в его власти. В самом начале просмотра мы пытаемся вычленить из богатого спектра архитектурных фрагментов первоначальный образ. И как только мы приближаемся к разгадке, оказываемся в плену совершенно новых оптических оков. Желание искать постепенно пропадает, и мы сами постепенно становимся калейдоскопом. И наш взор с симпатией и удовольствием погружается и теряется в сумасшедшем пространстве неизведанной земли. Архитектурные образы Антонио Хирбеса делают нас гостем в этом футуристическом городе мирового масштаба, чей исторический прообраз – Париж, натолкнул Вальтера Беньямина на одно интересное наблюдение: «Ни одно лицо в известной степени сюрреалистично, как истинное лицо города».